Александр Павлишин: "За все в ответе режиссер".

Газета "Тверская жизнь", Интервью Евгения Петренко.

Александр Павлишин:

– Александр, вы родились 7 июня 1975 года, в 1997 году вы пришли в театр. Магия цифр где-то еще проявляется?

– Цифру семь я очень люб­лю, она для меня не то чтобы магическая, но очень приятная и значимая. Когда мне было 27 лет, у меня родился сын. Если вспомнить, наверное, еще что-то возникнет.

– У каждого свой путь в театр. Какой он у вас?

– В большей степени это дело случая. Моя мама – архитектор, в юности она много занималась в самодеятельности, работала в Нижнем Новгороде на радиостанции «Юность». Она очень любила театр, мы часто ездили с ней на московские спектакли, и именно она привила мне любовь к сценическому искусству. Благодаря ей я стал увлекаться творчеством Владимира Высоцкого. Так возник интерес к Театру на Таганке. В предпоследнем классе я занимался в театральной студии при ДК имени Трусова, потом – в театре-студии «Мистерия» во Дворце пионеров. Однажды исполнитель одной из главных ролей в спектакле по Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» не мог играть, и меня срочно ввели в постановку… Папа, надо сказать, был против моего увлечения сценой, он хотел, чтобы я поступил в серьезный вуз, тем более что я учился в физико-математическом классе гимназии №12. К слову, каждая контрольная по физике у нас проходила под классическую музыку, и оценка выставлялась не только по основному предмету, но и за то, правильно ли ты назвал имя композитора и название звучавшего на уроке произведения. Это было необычно! После школы я поступил в политехнический институт на машиностроительный факультет, но учеба меня не очень увлекала. Почему-то мне казалось, что актерская профессия будет мне больше интересна. Тогда я, кстати, не знал, что в Твери в 1993 году открылся Тверской курс Щепкинского театрального училища и идет набор студентов. Выяснилось это случайно, и я пошел в Дом актера на экзамен. Помню, раза четыре я ходил от Тверского проспекта до площади Ленина и обратно, не решаясь войти в здание. В конце концов смог преодолеть волнение. Теперь я понимаю, что все это происходило скорее всего не случайно.

– Когда вы впервые вышли на профессиональные подмостки, испытывали подобные эмоции?

– Да, на премьере знаменитого спектакля Веры Ефремовой «Анна Каренина». Тогда я учился на первом курсе и играл слугу в этой постановке. В первой сцене я держал на подносе дорогой сервиз. Начинает звучать музыка, открывается занавес, сейчас должны выйти Бэтси и Вронский, и в этот момент я понимаю, что поднос в моих руках ходит ходуном, и, как мне тогда казалось, сервиз звенит на весь зал! Теперь, конечно, такого волнения нет. Когда поднимается занавес, возникает нечто необъяснимое, между зрительным залом и сценой проходит особый энергетический разряд.

– Как вы готовитесь к спектаклю?

– Театральное училище дает определенные навыки, но не предлагает однозначного рецепта, каким образом нужно настроиться, чтобы выйти на сцену в нужном эмоциональном состоянии. У каждого актера есть своя внутренняя лаборатория, в которой данная методика выкристаллизовывается. Научить этому невозможно, потому как никто не знает, на какую клавишу нужно нажать, чтобы нужная эмоция возникла в нужный момент. А профессия актера заключается в том числе и в изучении самого себя. Мы ищем в своем сердце какие-то болевые точки, которые ассоциативно или даже иррационально связаны с болевыми точками образа. Узловые моменты запоминаются и уже навсегда остаются в тебе.

– В вашем актерском багаже не одна роль. Какая вам наиболее близка?

– Одной из первых моих работ в театре был Треплев в чеховской «Чайке», ставшей дипломным спектаклем на нашем курсе. Может быть, поэтому она для меня особенно дорога.

– Не все артисты становятся режиссерами…

– Суть режиссерской профессии, так же как и актерской, заключается в том, что человек понимает, что не может не высказаться на волнующую его тему и имеет право транслировать это свое высказывание средствами театра людям, которые сидят в зрительном зале. Они в свою очередь могут разделить его мнение или не согласиться, остаться равнодушными или, наоборот, вместе с героями спектакля эмоционально сопереживать событиям пьесы. Мне показалось, что я имею право заниматься в театре чем-то большим. Актер находится только в пределах определенной роли, режиссер же отвечает за все. Здесь мы напрямую приходим к теме свободы: актер в определенной степени зависит от воли постановщика. Ни для кого не секрет, что режиссерская диктатура существует. Это его право, потому что он в равной степени ответствен как за провал спектакля, так и за его успех. Оправданий – в этом и прелесть, и жестокость профессии – никаких нет.

– Кто сыграл решающую роль в вашем выборе?

– В 2011 году с согласия художественного руководителя нашего театра Веры Андреевны Ефремовой я поступил на режиссерский факультет ГИТИСа и безмерно ей благодарен за предоставленную возможность. Однажды она предложила мне поставить на малой сцене пьесу Василия Сигарева «Фантомные боли», чем и внушила мне надежду, дала импульс к творческому поиску, впоследствии включая мои постановки в репертуар. У нас с Верой Андреевной уже большая совместная творческая биография, под ее чутким руководством я поставил шесть спектаклей. Конечно, большую роль в моем становлении как режиссера играет мой мастер в ГИТИСе – режиссер, художественный руководитель театра «Школа современной пьесы» Иосиф Райхельгауз.

– У вас, насколько я знаю, очень интересная методика работы с актерами.

– Учебника «Как ставить спектакль» нет. Материал, с которым мы работаем, живой, поэтому и методы могут быть совершенно разными. Некоторые режиссеры заранее все придумывают, вплоть до мизансцен, и приходят на репетицию уже с готовым планом действий. Мне кажется, этого недостаточно. Большую часть времени на репетициях я трачу на то, чтобы создать необходимую атмосферу, свободную для творчества, ведь иначе до истины не докопаться, а, как я считаю, любая мысль режиссера должна быть проверена и доказана актером. Важно, чтобы артист не просто исполнял мою режиссерскую волю, а строил роль сам, здесь и сейчас, при этом думая, что ему никто не помогает.

– Режиссер еще и интерпретатор драматургического материала?

– Этот вопрос довольно сложный. Не очень понимаю, когда берется, например, «Вишневый сад» и под видом нового прочтения выворачивается наизнанку. Но это право режиссера, его взгляд на пьесу. Режиссерская профессия уже по своей сути интерпретаторская, ведь это личностный и совершенно индивидуальный взгляд на драматургический материал. Все пьесы, которые я поставил, живут со мной уже много лет, они находятся в моих болевых точках, и я заранее знал, о чем буду ставить спектакли.

– В театре вы обрели не только профессию, но и семью. Актриса театра Дарья Плавинская – ваша супруга. Она помогает вам в работе?

– С Дашей мы вместе уже 22 года, и за это время стали одним целым, что, конечно, сказывается на работе.

– Дарья играет главную роль в вашем спектакле «Безымянная звезда». Как шла работа над постановкой?

– Дарья не только моя жена, но и моя актриса. Мы одинаково чувствуем материал и потому полностью доверяем друг другу. Образ Моны очень органично вписался в ее актерскую палитру. Во всем есть свой жесткий режиссерский расчет. Этот спектакль о том, что в жизни все имеет свой конец, как и она сама. Но чем больше мы работали над пьесой, тем больше я приходил к утверждению, что любовь, если она истинна, не имеет финала в отличие от игры и жизни. Повторю, что спектакль рождается во взаимопонимании, совместном импульсе к работе, особой театральной атмосфере. Так, над этой постановкой мы работали с невероятным удовольствием и верим, что этот заряд мы передали зрителю.

– С чем связаны ваши дальнейшие режиссерские поиски?

– В будущем году помимо текущей работы я должен поставить еще один спектакль, который, наверное, и станет дипломным. Есть разные названия. Например, Василием Сигаревым написана очень интересная пьеса «Метель» по повести Пушкина. Мне нравятся Эжен Ионеско и его пьеса «Носорог», злободневная, выстреливающая в сегодняшний день, «Калигула» Камю, «Процесс» Кафки. Так что проблем с выбором материала нет.

Досье "ТЖ"

Александр Павлишин – выпускник первого курса Тверского филиала училища имени М.С. Щепкина при академическом театре драмы, впоследствии – преподаватель актерского мастерства в нем. Среди сыгранных ролей – Треплев («Чайка» Чехова), Гринев («Капитанская дочка» Пушкина), Жорж Дюруа («Милый друг» Мопассана), Марк Волохов («Обрыв» Гончарова), Мурзавецкий («Волки и овцы» Островского), Петя Трофимов («Вишневый сад» Чехова), Мортимер («Елизавета против Елизаветы» Шиллера), Орсино («Двенадцатая ночь» Шекспира), Дядя Ваня («Дядя Ваня» Чехова), Звездич («Маскарад» Лермонтова), Теодоро («Собака на сене» Лопе де Вега) и многие другие. Обладатель диплома I Всероссийского фестиваля старейших театров России в Калуге (2002) за роль Пети Трофимова в спектакле «Вишневый сад», лауреат премии губернатора Тверской области в сфере культуры и искусства за 2006 и 2007 годы. Как режиссер поставил на большой и малой сценах спектакли: «Невероятные приключения Буратино и его друзей», «Фантомные боли», «Валентин и Валентина», «Красная Шапочка», «Слуга двух господ», «Безымянная звезда». Александр преподает актерское мастерство в Детской театральной студии Александра Чуйкова при театре, где им поставлены спектакли «А зори здесь тихие...», «В день свадьбы» и другие.

Оригинал на http://www.tverlife.ru/news/95151.html

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Вероника Калинина

Руководитель литературно-драматургической части
news@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

info@tatd.ru

PR-отдел

pr@tatd.ru

Тверь, Советская 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Hot

Подписка на новости

Яндекс.Метрика