Глоток свежего воздуха из тюремной камеры на камерной сцене

Газета "Вся Тверь" (газета-вся-тверь.рф), текст - Андрей Вартиков. Фото Сергея Борецкого.

Глоток свежего воздуха из тюремной камеры на камерной сцене

Безусловно, спектакль «неУДОбные» Александра Павлишина взорвет театральное пространство Твери. Я в этом абсолютно уверен. Если, конечно, его будут играть в новом театральном сезоне.

Почему я говорю «если»? И почему такое странное начало? А мне очень хочется поговорить с тем читателем, который любит наш Театр драмы и, возможно, знаком с моими театральными интервью. В общем, я просто пытаюсь заинтриговать того, кто решится прочитать эту статью от начала до конца.

Все началось с того, что я узнал о дипломной постановке режиссера Тверского театра драмы и был приглашен на ее репетицию (после для СМИ был организован предпремьерный показ). Представляя эксклюзивность будущего материала, я ждал назначенный день и время.

И вот в утро воскресенья я сижу в пустом зале Малой сцены Тверского театра драмы. Ощущения еще те! Они вполне компенсируют мне то, что от самого спектакля я ничего не жду. Я успел прочесть пьесу и покопаться в интернете, дабы узнать все о личности драматурга. Говоря языком героев самой пьесы, «полное фуфло», хотя язык у них похлеще, чем слово, которым я ограничился. Пару слов о самом драматурге. Автор пьесы – Магдалена Курапина, она еще и режиссер, и актриса, и учредитель театра драмы и бурлеска «МЫ». Скажем честно, что гениальной драматургии в пьесе нет, ибо тогда нужно дать такой же статус всем современным сериалам. Почему-то в последнее время стало очень модно перемешивать в них любовь, надежду на справедливость и тюрьму.

Героини «неУДОбных» сидят в тюрьме, каждая за свой проступок. Естественно, мечтая о свободе. Так, Наташа, Родя, Славка и Люба под руководством начальницы отряда Мыр-Быр, готовят концерт для комиссии в надежде заработать УДО (условно-досрочное освобождение).

Собственно, зная содержание заранее и не ожидая чего-то глубокого, я решил получить удовольствие от постановки и игры актрис. Все они хорошо знакомы тверскому зрителю: Юлия Бедарева, Дарья Плавинская, Яна Голубева, Ирина Погодина, Татьяна Лугачева. В силу возрастных критериев, были собраны, пожалуй, лучшие силы театра. Но! С самого начала меня по-настоящему удивила Славка (актриса Яна Голубева). Затравленные глаза, позы, полные унижения… Героиня вызывала у меня огромное чувство жалости. Остальные…создали замечательные образы бандерш. В общем, тех, кто заправляет всем тем, что творится в камере. Но я все-таки ждал чего-то большего. И это большее временами отчетливо давало о себе знать. Особенно брало за душу пение Родионы (актрисы Дарьи Плавинской), цепляла и сама песня («Южный полюс» Дианы Арбениной). Когда героиня только начинала перебирать струны, создавалось ощущение, что ты находишься не в камере и даже не на сцене клуба в колонии, а где-то действительно на Южном полюсе. Никакие световые спецэффекты при этом сопровождали песню, но от самой актрисы Плавинской исходило такое сияние и такое ощущение свободы… Не просто внутренней, но и пространственной.

Не могу не остановиться на пространстве и декорациях. Тюремный минимализм. Непонятные доски, на которых сидят актрисы. Всё. Эти доски героини потом превращают в сцену. Понятно, что костюмов немного: героинь увидим в робах-халатах, концертных платьях, а начальницу отряда Мыр-Быр – в форме. Всю мрачную историю сопровождала проекция глаза. Было понятно, что это символ. Но мне он сильно мешал. Вроде как за тобой наблюдают.

Вернусь к тому большему, чего я так ждал и увидел. Впечатлил бешеный танец актрис, в котором чувствовался какой-то символизм, но я не сразу его уловил. Из-за энергетики девушек. Свобода! Тронул финал, где опять же звучит «Южный полюс», но только уже в хоровом исполнении всех героинь. Признаюсь, к горлу подступил комок. И все-таки, когда зажегся свет и в зал вошел Саша Павлишин, сказав мне: «Вот, как-то так…», я почувствовал, что разочарован тем, что многого не понял. Но решил сначала разобраться в собственных эмоциях и только потом задать вопросы режиссеру.

Ведь в тех случаях, когда на сцене начинала проявляться рука режиссера Александра Павлишина, происходили чудеса. Кстати, одно из самых настоящих чудес действительно произошло. На спектакле сцена полностью «обнажена». Открывают актрисы и те окна, которые раньше были спрятаны от зрительских глаз. В эпизоде спектакля, когда Наташа (актриса Юлия Бедарева) подошла к окну и открыла его, в зал ворвался солнечный луч и одновременно прогремел гром – настоящая гроза! Так природа прибавила красок действию.

Вообще, в спектакле много режиссерских находок. Я уже говорил, что в постановке есть ряд символов. Чего стоят героини, сидящие на коленях перед швейными машинками! Или, например, голубое полотнище, которое сшивают зэчки, а потом застилают им сцену. Чистое небо, без всяких клеточек!

Хороший момент: Мыр-Быр (актриса Татьяна Лугачева) выходит на сцену и, проверяя микрофон, вдруг поет «Прекрасное далеко»… Сколько вложено режиссером в эту, казалось бы, проходную сценку! Мыр-Быр тоже хочется на свободу. Еще неизвестно, кто свободнее в стенах тюрьмы – она или узницы? Поэтому я отчетливо понял, что больше всего во мне эта пьеса вызывает чувство раздражения. Безусловно, талантливый режиссер Павлишин сделал из современной пьесы… конфетку. Зачем это ему было нужно? Вот об этом я и спросил Александра. Почему он взялся именно за эту пьесу и как вообще он ее нашел? Поговорил я и с героинями пьесы.

Александр Павлишин:

– Уже много лет подряд Иосиф Райхельгауз проводит драматургический конкурс «Действующие лица». Сначала это был всероссийский конкурс, теперь он приобретает статус международного форума. Каждый год на этот конкурс присылает несколько сотен материалов молодых и именитых авторов, причем совершенно разных по стилистике и драматургии. Происходит серьезный отбор компетентной комиссией. В итоге отбирается шорт-лист из десяти произведений. Пьеса «НеУДОбные» стала финалистом конкурса 2012 года. Тогда я ее и прочитал. Прочитав ее сейчас, я понял, что она еще более актуальна, чем четыре года назад. Сам спектакль, который ставила сама Магдалена, я не видел. Пьеса вошла в бумажный сборник, который издает Райхельгауз, но достать эту книгу очень сложно. Я связался с Магдаленой через интернет, и она выслала мне текст.

– Что вы хотели сказать зрителю? И почему все-таки эта пьеса, раз был и победитель? Что зацепило?

– Эта пьеса очень созвучна с Достоевским. Я очень люблю «Записки из мертвого дома». Сама тюремная тема созвучна. И все-таки для меня тюрьма была не конкретным местом действия. Мы пытались уйти от того, что называется тюремным бытом, и я перенес основное развитие событий на сцену, где должен состояться концерт осужденных. «Сквозное» место, где выплескиваются эмоции героинь. Я пытался обратить внимание зрителя на внутренний мир героинь, а не на место, где они находятся. Любовь, жажда справедливости, свободы и честности – все эти чувства у них обостряются. Конечно, мне не давал покоя диалог из Гамлета:

Гамлет:

Дания – тюрьма.

Розенкранц:

Тогда весь мир – тюрьма.

Это стреляет очень образно. Система запретов. Хотя, если человек живет в правовом поле, он должен быть свободным.

– В чем актуальность постановки?

– Человек, попадая в любую ситуацию, должен оставаться человеком. Даже в тюрьме. Или хотя бы попытаться это сделать. Для меня это очень важно. Мы рождаемся свободными!

– Что было самым сложным в работе над спектаклем?

– Самым сложным было добиться от актрис, чтобы они согласились играть без какой-либо косметики. Фактически «обнажиться»! Живые лица – всё! Кстати, обнажились не только актрисы, но и сама Малая сцена. Ее стены и полы, даже окна открываются во время спектакля.

Дарья Плавинская:

– Я была только «за»! Это же проверка. Никуда не спрячешься. Ни за грим, ни за декорации. Плюс камерность Малой сцены.

Яна Голубева:

– Мне кажется сам спектакль – это огромный плюс для театра. Ничего подобного раньше не было. И это очень здорово, что мы покажем себя с другой стороны. Играть роль было нетрудно. Само поведение было подсмотрено в женской колонии. У вас возникло чувство жалости? Этого я и добивалась.

Юлия Бедарева:

– Вот вы сказали, что вас раздражал мой заключительный монолог.

– Да, мне сложно представить, что в тюрьме, да еще при комиссии, тебе бы дали возможность высказать все – свою историю жизни.

– И это хорошо! Вот если бы вам было все равно, это было бы плохо. И вы все-таки забыли, что это не зона, а театр и спектакль. А театр имеет право на свою правду, пусть и художественную. У кого-то мой монолог вызовет другую эмоцию. Любая эмоция для нас – плюс. Главное, чтобы зритель не остался равнодушным. Я очень рада, что раздражала вас!

Раздражение – это мое личное ощущение. Однако уверен, что ни один зритель, пришедший на спектакль, не останется равнодушным. Это совершенно точно. И возможно, ощущения будут совсем другими. Это главное, потому что они будут.

Воплотив замечательные режиссерские задумки, Павлишин раздвинул стены тюрьмы до бесконечности нашего мира и вступил с ним в противоречие. Зачем необходимо УДО этим неудобным героиням?

Постановка, которая определенно заставит зрителя задуматься… А может, это и есть ее главное предназначение?

Оригинал на http://www.xn-----6kcalbbrfn0iijf7msb.xn--p1ai/?p=17935

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Вероника Калинина

Руководитель литературно-драматургической части
news@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

info@tatd.ru

PR-отдел

pr@tatd.ru

Тверь, Советская 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Hot

Подписка на новости

Яндекс.Метрика