"Небо в алмазах" Ирины Андриановой

Газета "Вся Тверь"(газета-вся-тверь.рф), текст Андрей Вартиков, фото из архива театра

Эта актриса не нуждается в лишнем представлении. Расхожая фраза, но лучше ничего не придумать. На ролях народной артистки России Ирины Андриановой выросло не одно поколение тверских поклонников театра. И это действительно так. Все-таки больше сорока лет на сцене Тверского театра драмы! Сколько ролей сыграно! Сегодня Ирина Васильевна отвечает на вопросы нашего корреспондента.

– Ирина Васильевна, как для вас начался новый 2016 год? Мы увидим вас в каких-то новых спектаклях?

– Новый год начинается с репетиций «Дорогой Памелы». Эта пьеса обошла, наверное, все театры мира. Это просто бенефисная роль! Хотя у меня никакого бенефиса не намечается. Просто так сошлись звезды на сорок втором году моей службы в нашем театре, за что я им очень благодарна. Мне очень интересно, потому как мы пошли все-таки не по проторенному пути. У нас был перевод Горина, адаптированный для Ленкома, но это не совсем наша стилистика, поэтому режиссер Александр Павлишин предложил свое решение…

– Вы сказали, что материал не новый, при этом вам все-таки интересно. Вы переиграли столько ролей… Неужели интересно играть роль, которая наверняка похожа хоть на одну, уже когда-то сыгранную вами? Я знаю, что многие актеры сетуют на то, что их образы попросту тиражируют и переносят в другие работы.

– Вы знаете, роль Памелы все-таки по-настоящему нова и необычна для меня. Ничего подобного я еще не играла. Какие-то роли, возможно, пересекались с Памелой, но только возрастно. И вообще, в любой роли есть что-то новое и интересное. Я очень благодарна своим педагогам по ГИТИСу, которые довели до меня очень важную мысль: у настоящей актрисы нет амплуа. Она должна уметь играть все. Я очень хорошо помню свой дипломный спектакль «Егор Булычев». Понятно, что мне хотелось играть Шурку – рыжую бестию. Мне казалось, что это мое, это я! А мне досталась Ксения Булычева. Забитая и униженная женщина, которая моет ноги своему мужу-деспоту. Я пролила немало слез. Мария Николаевна Орлова, мой мастер, сказала мне: «Таких девочек ты еще успеешь наиграться, а ты сыграй то, что поперек твоего характера». Она оказалась права. И в двадцать пять лет в Таллиннском русском театре я получила в мюзикле «Тощий приз» Э. Кинтеро роль Иллуминады, которой 60 лет! Роль мирового масштаба у замечательного режиссера Юрия Шерлинга. Кастинг, кстати, был очень серьезный, хотя мы и слова тогда такого не знали. Он прослушал всю труппу.

– То есть у вас еще остается место для удивления? Благодаря этой мудрости каждая новая роль приносит вам радость?

– Да. Тут есть еще и объективный фактор – время. К сожалению, все меньше и меньше становится ролей, которые я могла бы сыграть: героинь моего возраста в спектаклях не так много.

– Я хотел поговорить именно о радости, а не о ролях. Радость двадцатипятилетней девушки ведь совсем другая? Не буду расшаркиваться в комплиментах, скажу просто – вы ведь уже мудрая актриса, и у вас есть свой взгляд на жизнь, как, собственно, и на любую роль. Не тяжелее ли радоваться? Ведь и у режиссеров есть свой взгляд на роль, который, возможно, не совпадает с вашим? Возникает желание поспорить, что-то подсказать, посоветовать? Или вы послушная актриса?

– Нет, я совсем не послушная актриса. Лучше всего по этому поводу вам мог бы рассказать мой муж –Константин Юченков. Мы работали над «Норвежским круизом», я была самой главной спорщицей и все время говорила, что чувствую все не так! И не потому, что это мой муж.

– Вы успели ответить на вопрос, который я только собирался задать.

– Дело в не «переспорить», а в «предлагай, пробуй, убеждай». Я могу так репетировать и с Валерием Александровичем Персиковым, и с Верой Андреевной Ефремовой! Я никогда не конфликтовала, я просто предлагала свое видение.

– И как реагировала Вера Андреевна?

– Говорила – попробуй. И я пробовала. Бывало, что она не соглашалась. В итоге мизансцены становились общей работой.

В театре, вспоминая спектакль «Любовь под вязами», до сих пор задают вопрос: «кто выдумал мизансцену, когда ты поднималась по лестнице, чтобы убить ребенка и оступилась?»

И я не могу ответить. Как проходила репетиция – помню. Я, взбираясь по лестнице, на второй ступени оступилась. И тут из зала раздался голос Ефремовой: «Да, это путь на Голгофу». И все. Так кто придумал? Никто не знает.

– Отвечая на мой вопрос, вы невольно развеяли околотеатральный миф, что Вера Ефремова – диктатор. Думаю, слухи эти исходят от людей, на самом деле далеких от театра. Хочется заступиться за Тверской. Мне есть с чем сравнивать. Я воспитывался на спектаклях Тбилисского ТЮЗа и Тбилисского Грибоедовского театра, которым руководил сын Товстоногова. Эти театры подарили стране Евгения Лебедева и Арчила Гомиашвили. К нам в Тбилиси много раз приезжал товстоноговский БДТ. А потом я десять лет проработал в Москве в журнале «Мир ТВ и кино». Конечно же, я посетил все театры столицы. Так вот, ни в одном из театров нет столько очередных режиссеров, как в Твери! Где же здесь диктат? И еще есть один устойчивый миф или слух. Тверской театр драмы – это только Островский. Мне кажется, говорят это люди, которые даже ни разу не прочитали афишу. Я только-только по-настоящему открываю для себя, думаю, что уже могу говорить – мой Театр драмы. И мне немного обидно. Что имеем – не храним?

– А классика вообще любима в Твери: Лермонтов, Толстой, Чехов, Островский, – спасибо зрителю, который дает нам играть эту драматургию!

По поводу «не храним»… Знаете, как поддерживают русский театр в Тбилиси? Правительство республики субсидирует премьеры русского, а не национального театра! Такое, кажется, происходит еще в Молдавии. А в Вильнюсе русский театр стал играть спектакли на литовском языке! Нашему же провинциальному театру, все время урезают финансирование новых постановок. Сейчас трудное время для театрального искусства в стране в целом.

– Возможно, нужна масштабная постановка, которая по-хорошему встряхнула бы общественность? На всю Россию, как в семидесятых.

– Разве «Елизавета против Елизаветы», «Двенадцатая ночь», «Маскарад», «Ревизор» – это не масштабные спектакли? Но это дорогостоящее удовольствие. При этом у каждого нашего режиссера есть грандиозные идеи. Но… Сегодня часть труппы просто в ожидании ролей. Раньше такого не было. Когда-то мы выпускали по шесть-семь спектаклей в сезон, не считая малой сцены. Сейчас же четыре… И это мало и для артистов, и для зрителей. Массовые спектакли сплачивают коллектив. Например, в спектаклях «Золото» и «Имя твое» были заняты работники всех цехов – вот это была общность.

– Хорошо, давайте помечтаем. Если театр получает массу денег, то готов ли он на эксперименты? Все-таки спектакль должен быть каким-то необычным. Или режиссер?

– А в чем эксперимент? В новом прочтении «Анны Карениной», искрометности и фантазии «Волков и овец» (режиссер В.А. Ефремова), бурлеске «Декамерона» (режиссер Б. Г. Голубовский), остром «Чонкине» (В. Рыжий), новаторстве «Эквуса» (В.А. Персиков)… Список можно продолжить.

В этих спектаклях было много нового, необычного и завлекательного для зрителей. Расскажу смешной случай. В «Волках и овцах» была сцена, где я прощалась с Лыняевым (нар. артистом А. Чуйковым). Говорю текст и чувствую, как на мне развязывается нижняя юбка. Развязалась и поплыла вниз. Договариваю текст, при этом лихорадочно соображаю, что же мне делать? Стою-то прямо на авансцене! Пока соображала, почувствовала, что все, юбка уже на полу. Переступила и ушла. Смотрю из-за кулис, чего же Чуйков делать будет? Любопытно! А он с недоумением смотрит на юбку и видно, что тоже лихорадочно пытается понять, что же делать: «Девушка, которую только вчера взяли из монастыря, оставила белье…» И вот что значит мастер! Он начинает обыгрывать юбку. Поддевает ее тростью и, глядя на нее, говорит текст: «Хороша ты Глафира Алексеевна!» И показывает юбку зрителю. Вот мол, как она меня соблазняет! И продолжает: «Но моя холостая жизнь лучше тебя!» После этого случая Вера Андреевна сказала: закрепить!

А сегодня что эксперимент? Обнаженные актеры на сцене или мат? Я считаю это пошлостью. В нашем театре этого быть не может. Эротика может быть на сцене, если она оправдана драматургией. И в «Любви под вязами» были такие сцены…

– Теперь я понимаю, что вы не только рисковая актриса, но и женщина рисковая. Я бы на месте Константина Глебовича вас задушил после откровенных сцен. Или бы просто не позволил играть. Потому что сошел бы с ума от ревности.

– А он этих обнаженок не видел, он был занят только в первом акте, и к этому моменту уже уходил домой к дочери (смеется). Сама же я очень ревнивый человек.

– К своим коллегам, которых он во время спектакля обнимал и целовал?

– А как же? Вот в «Анне Карениной», когда мне его поцелуи показались ненастоящими, я была в ужасе. Так и сказала: «Зачем ты обманываешь зрителя? Это поцелуй? Покажи мне страсть!»

– А Константин Глебович стеснялся, зная, что вы рядом?

– Точно не знаю… Поставьте многоточие (смеется).

– Ну, я думаю, что раз вы до сих пор вместе, случай с Константином Глебовичем не клинический. Уходя из театра, ваш супруг забывал о роли и возвращался в реальную жизнь. Влюбленность оставалась на сцене. Скажите, а вашей семье находилось место для ревности профессиональной? Многие актерские семьи разрушились из-за того, что у кого-то из супругов ролей было гораздо больше, а значит, и популярности.

– В нашей семье раньше ничего подобного не наблюдалось. Это сейчас, когда у меня стало меньше ролей, ревность появилась. Сегодня у него ролей гораздо больше. Правда, чашки не бью.

– Мудрость?

– Мудрость здесь ни при чем. Это не про актерскую профессию. Просто хочется играть много и всегда. И чего греха таить, ролей женских всегда в пьесах меньше, чем мужских. Конечно, я ворчу: «Ты же у меня востребованный артист»!

– Но вы же не подадите на развод в силу этого факта?

– Тьфу-тьфу. Но это лишь потому, что Юченков мудрый. Он просто молчит, когда я «выступаю». Ко мне эта мудрость не имеет никакого отношения. Видимо, одной мудрости на двоих все-таки хватает. Мы вместе уже больше сорока лет. В прошлом году был юбилей. Правда, он забыл о нем, и я… Но он реабилитировался! Перед Новым годом пошли покупать подарки. Купил мне серьги, которые мне очень понравились.

– Знаете, после всего того, что вы мне рассказали, я не сомневаюсь, что мы еще «увидим небо в алмазах»!

– Разделяю ваши надежды!

Оригинал - http://www.xn-----6kcalbbrfn0iijf7msb.xn--p1ai/?p=13435

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Вероника Калинина

Руководитель литературно-драматургической части
news@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

info@tatd.ru

PR-отдел

pr@tatd.ru

Тверь, Советская 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Hot

Подписка на новости

Яндекс.Метрика