ВНИМАНИЕ!

Касса (Пн-Вс: 11:00 - 19:00):
8 (4822) 32-09-09   8 (4822) 32-22-92

ПРОЩАНИЕ

ПРОЩАНИЕ

Уход Константина Глебовича Юченкова вынимает огромный камень из свода, на котором держится город Тверь. Это не образное выражение, так оно и есть. В эпоху безвременья (а она у нас длится уж третий десяток лет), жить можно, если есть на кого опереться, если есть пример, показывающий: делай, что должно, и этого достаточно, чтобы преодолеть пустоту.

Константин Глебович – ярчайший образец осмысленности. Он безукоризненно владел актёрским ремеслом, но не это главное, такое умение и у других случается, важнее другое: он всегда выходил на сцену, чтобы создать художественный образ. Не лицедейство, а миссия, не желание удивить, а мучительное стремление понять. Что происходит вокруг? Как быть дальше? – вот его вопросы самому себе. И в этом отношении он, безусловно, является укором многим своим товарищам: оказывается, можно прожить большую сценическую жизнь и при этом не кивать на предлагаемые обстоятельства этой жизни.

Первым спектаклем, в котором я увидел Константина Глебовича, был «Декамерон». Надо сказать, режиссер Борис Голубовский сначала поставил его у себя, в театре им. Гоголя, а потом повторил в Твери (тогда ещё в Калинине). И, удивительное дело, получилось лучше. Лучше, потому что здесь совсем не было пошлости, был настоящий, театральный, порой рискованный, но именно юмор. Константин Глебович был очевидным лидером этого спектакля.

Там не нужны были полутона. Плут так плут, хитрец так хитрец, туповат - так тоже на всю катушку. Он был уморительно смешон, легко переходил из новеллы в новеллу, задавая спектаклю настроение и темпоритм. Нет, он не тянул одеяло на себя. В том спектакле легко вспоминаются Ирина Андрианова, Людмила Павленко, Людмила Линская, Владимир Чернышов, Анатолий Татаров, Залим Мирзоев, Леонид Брусин, Георгий Пономарёв с их отличными работами. Но ведущим всё-таки был он, Константин Юченков.

Второй моей встречей с Константином Глебовичем стала «Последняя жертва». Спектакль был очень приличный, хотя выдающимся я бы его не назвал. Впрочем, по сравнению с тем, как сейчас «читают» Островского, это была просто вершина русского театра. (Островский ведь, замечу, открывает широкое поле деятельности для пошляков. Было бы желание – в любой пьесе можно найти исключительно совокупление.) Вере Андреевне Ефремовой надо отдать должное: она всегда ставила не себя, не свои рефлексии, а именно того автора, за пьесу которого взялась. Ничего не вчитывала, ничего не добавляла. И актёры это ценили.

«Последняя жертва» был спектакль многоголосный. Там и весь ансамбль был хорош, и дуэты (В.Рычкова (Тугина) – К.Юченков, В.Рычкова – А.Чуйков (Флор Федулыч), К.Юченков – И.Андрианова (Глафира Фирсовна), и отдельные работы (В.Гатаев (Салай Салтаныч), Л.Васильева (Пивокурова), С.Плотников (Лавр Мироныч)). Чем же запомнился в спектакле Константин Глебович?

Вообще-то Вадим Григорьевич Дульчин – роль не шибко выигрышная. Особого объема там нет: ну, что, импозантный мужчина, прожигатель жизни на чужой счёт. Поэтому всегда любопытна трактовка: чем же он, по мнению актёра, берёт женщин? Константин Глебович играл в Дульчине не самовлюбленного эгоиста и даже не расчетливого соблазнителя. Он был просто мужчина, каким и должен быть. Характер сильный, страстный, вовлекающий его обладателя в рукотворные бедствия. Этим и был интересен.

Вообще, то, что раньше называлось «мужское начало», а сейчас практически исчезло со сцены, было присуще Константину Глебовичу в полной мере. Конечно, это шло от его натуры: он был человек основательный, готовый отвечать за свои слова и поступки, и не знавший, что такое трусость.

Ещё одну роль хочу вспомнить. В спектакле «Нашествие» он играл Федора Таланова. Пьеса эта и так сложна для постановки, да ещё в ней полно необъяснимых умолчаний. Помню, во время застольного периода Вера Андреевна Ефремова обратила внимание на то, что Фёдор Таланов появляется в отцовском доме после долгого отсутствия и неизвестно откуда. Где же он был? Ответ очевиден, - сказала она, - он находился под арестом. Но в пьесе-то об этом – ни слова. Так что перед актёром стояла сложная задача: сыграть то, чего нет в авторском тексте, что только подразумевается. И Константин Глебович отлично это делал. Его Федор Таланов – человек оскорбленный, незаслуженно наказанный, преодолевал обиду и умирал за Родину. Очень важная тема, к которой тогда, в 1985 году, ещё не обращались. А ведь Великую Отечественную войну выиграли люди, перешагнувшие через всё личное, понимавшие, что боль страны куда важнее их собственной боли.

В репертуаре Константина Юченкова – больше ста ролей. Разумеется, не все равнозначны. Но тут дело в том, что, как известно, наши недостатки – продолжение наших достоинств. Константин Глебович получил прекрасное театральное воспитание. И дома (он был из актерской семьи), и в ГИТИСе. И всегда точно знал: он – актёр, и должен выполнять указания режиссёра, следуя его замыслу, не навязывая никому своего видения роли и спектакля. Что ж, бывало так, что режиссёр актёру не соответствовал, и тогда работа получалась хуже, чем могла быть. Но таковы правила театра, а против них Константин Глебович никогда не шёл.

В последний раз я видел Константина Юченкова в премьерном спектакле «Кабала святош». Как же мне повезло! Безусловно, Мольер – его лучшая работа. Вершина, до которой большинство артистов не добирается. Поразительно: в 70 лет продолжать развиваться, расти как профессионал. Кто на это способен? Весь свой жизненный и сценический опыт он вложил в роль Мольера. И сколько же там было боли. Пожалуй, даже больше, чем любви. Режиссер Валерий Александрович Персиков (а они с Константином Глебовичем всегда понимали друг друга с полуслова) сумел, как мне кажется, воплотить в этой работе самые важные свои мысли о жизни, об искусстве, о власти.

Константину Глебовичу всегда помогал его безукоризненный вкус. Он в принципе не мог сделать никакой пошлости на сцене. Поэтому его Мольер – не о любви стареющего актера, и уж тем более совсем не о том, дочь или не дочь. Мольер – художник, и в этом видит смысл своего существования. А меж тем жизнь сжимается вокруг его горла. Что такое искусство? Имеет ли оно самостоятельную ценность? Или это просто красивое украшение, игрушка? Всё меньше пространство Мольера, всё тяжелее дышать, и он отчаянно кричит, просит: оставьте мне хоть что-то! Хоть эту любовь! Какой бы она ни была! Она – моя! Но жизнь безжалостна…

Как же они играли с Андриановой этот спектакль. Безукоризненно. Безошибочно. Как в пулю сажают вторую пулю. На разрыв аорты.

Все, кому доводилось выходить с Константином Юченковым на сцену, говорят, что он был изумительный партнер. Отлично слышал, чувствовал, всегда знал, когда помочь, поддержать. Это так, но я бы сказал и о том, что он замечательно репетировал. Приходил готовый, знающий текст, и пробовал, пробовал, бессчётное число раз. На его примере было видно, что актёрское ремесло – это труд, тяжкий труд. Просто смотреть за тем, как Константин Юченков готовит роль, было всё равно, что пройти курс актёрского мастерства. Вот почему актёры росли рядом с ним.

Константин Глебович был широко образован. Сохранил несовременную привычку читать. Мог говорить о Толстом и Викторе Гюго, о Чехове и Боккаччо. Мог сравнивать спектакли Товстоногова и Владимирова, а мог вдруг объяснить тебе, в чём особенность последних фильмов Юлия Райзмана. Он легко цитировал русскую классику, привлекал в качестве аргументации Гёте, Канта… Да что там говорить, он воплощал собой всё то лучшее, что входит в понятие русский актёр. Ну, или, по крайней мере, раньше входило… Конечно, он был больше, чем артист драматического театра. И хотя сам он никогда не претендовал на что-то другое, я так скажу: жаль, что он не стал художественным руководителем театра. Многое тогда пошло бы по-другому. Впрочем, это исключительно мое, частное мнение.

А ещё я хочу сказать об Ирине Андриановой. О женщине, которую он любил глубоко, по-настоящему, на зависть. Так, как только в прошлом веке умели. Научиться этому невозможно. Оставалось только смотреть с восхищением. Конечно, в их семье не соблюдалось правило – разделять жизнь и работу. Ну, а как разделять? Они же оба – всей кровью проросли в театр. Репетировали вместе, играли вместе, росли актёрски – тоже вместе.

Я впервые увидел Ирину Андрианову в начале 70-х в спектакле «Тощий приз» Таллиннского русского драматического театра. Ее талант, сценический темперамент были видны сразу. Понятно было, что эту молодую артистку ждёт незаурядное будущее. Всё так, и всё же я уверен, что большой актрисой она стала, потому что рядом с ней был Константин Глебович. Ещё раз вспомню о том, что Ирина Васильевна делает в роли Мадлены Бежар. Это поразительно. Это работа высочайшего класса. И как жаль, что мы никогда уже теперь не увидим этого прекрасного дуэта.

Что делать с памятью? Не знаю. У меня перед глазами его походка, тот его знаменитый жест, которым он всегда сопровождал монолог. Я вижу улыбку Константина Глебовича, слышу его голос. Значит, он рядом. И свет его будет согревать нас. Руслан Дзкуя, заведующий литературной частью Калининского драматического театра в 1983-1989 гг.

Оригинал: https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=3354886587886501&id=100000955786670

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Степан Каменев

Руководитель литературно-драматургической части
pr@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

dramteatr_tver@mail.ru

PR, сотрудничество

news@tatd.ru
tatd22@mail.ru

Тверь. Советская, 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Яндекс.Метрика