Я не напрасно жил, ошибался, трудился

Газета "Вся Тверь" (газета-вся-тверь.рф), текст Андрей Вартиков, фото проекта "Цинист", Натальи Капраловой

Я не напрасно жил, ошибался, трудился

Юбилейный сезон Тверского тетра драмы насыщен не только приятными подарками для его преданных поклонников и тех, кто, возможно, только открывает для себя это старейшее культурное заведение. Так уж получилось, что многие члены труппы празднуют свои творческие юбилеи, или же круглые даты рождения. Одним из таких юбиляров в этом году стал Валентин Кулагин.

– Валентин Олегович, 30 лет в одном театре – это много?

– Скопилась некая усталость.

– От театра?

– От жизни. Я родился в 1961 году. Сколько раз за это время в нашей стране кардинально менялась жизнь? С другой стороны, мой отец прошел войну. Мое поколение тоже. Кому было тяжелее, неизвестно. У них все-таки была радость победы.

– За это время и в нашем театре менялась жизнь. Были взлеты и, если не падения, то тяжелые периоды. Вы застали взлет Тверского театра драмы, его золотые годы?

– Уровень театра определяется не золотыми и серебряными годами. Он определяется профессионализмом, за рамки которого театр не имеет права выходить. При этом бывают и удачные спектакли, и не очень удачные. При всей ситуации, которая есть сегодня, когда театр благодаря «заботе» правительства фактически брошен на выживание, появляются достойные и профессиональные спектакли. Это и есть уровень. Театр сегодня вынужден не только зарабатывать деньги, но и постоянно доказывать свое право на существование. Театр был, есть и будет. Но в таких условиях выжить очень сложно.

– Театр с финансовой точки зрения никогда не был рентабельным.

– Не был и не будет. Но и актер не может быть бедным. А с коммунистических времен кто-то из чиновников вырвал из слов Станиславского кусок фразы и стал широко ею пользоваться. Видимо, фраза перешла по наследству. «Актер должен быть голодным!» О продолжении чиновники предпочитают не вспоминать или же просто с ним не знакомы. «Актер должен быть голодным до творчества!»

В девяностые годы я, получая зарплату, имел всего два варианта на то, как ее потратить. Либо два дня поесть, либо напиться. Предпочтительнее второй вариант, так как с похмелья на второй день есть не хочется. А в первый – ты получил и выгоду, и удовольствие, Особенно если пьешь разбавленный спирт «Роял» (смеется). Тяжелые были времена… Таксовал. Брался за любую халтуру. А в начале двухтысячных выручало кино. Но попал я туда случайно. В Твери снимали сериал «Жулик», в котором были заняты многие известные актеры: Гаркалин, ныне уже ушедший из жизни Кузнецов, юморист Аванесян. Случилось так, что Виктор Косых (Данька из «Неуловимых») приехать не смог. Позвали меня. Состоялся разговор с режиссером. Довольно забавный. Хочу тебе помочь, говорит. Да? Чем? И делаю очень независимый вид. Действительно, в тот момент у меня была приличная «халтура». Фрунтов отвечает: «Материально». «Это хорошо», – говорю. «Хочу тебя вместо Косых попробовать, посмотреть», – продолжает Фрунтов. «Ну, давайте, посмотрим», – я пожал плечами, мол, мне как-то по барабану. «Еще и посмотрим? А ты молодец! Давай, показывайся», – Фрунтов удивился. Так и пошло. И я впервые увидел, как работают актеры в кино. Было интересно.

Запомнилась гаркалинская педантичность: он перед сценой раскладывал каждый предмет на столе. Сериал, однако, на экраны не вышел: долго лежал на полке из-за каких-то финансовых неурядиц. Но в кино меня начали звать. 2004 – «Недетские игры», 2004 – «Конвой PQ-17», 2005 – «Первый после Бога», 2006 – «Жизнь и смерть Леньки Пантелеева», 2009 – «Генеральская внучка», 2012 – «Мой капитан», 2015 – «Паутина». Это так, навскидку.

– И все-таки вы остались в театре.

– Да, роман с кино не сложился. Надо было выбирать: либо театр, либо кино. И ехать в Москву или Питер.

– Это говорит о вашей преданности театру или умении терпеть? Или же вы просто любите свою профессию?

– Когда служишь в театре, и у тебя есть роли, такие вопросы просто не возникают. Время в театре преломляется. В театре вообще другая действительность. Тридцать лет пролетели как миг. И я помню, что было «вчера», когда я только пришел в театр. А случилось это в 1985 году.

– Тепло вспоминаете?

– Да. Как все свою молодость вспоминают. В те годы сахар был слаще, а соль соленее. Молодые годы всегда счастливые.

– И вот вы, молодой и счастливый, пришли в театр, который уже имел свою планку. И что потом?

– Потом была работа. Очень много работы. Нужно отдать должное коммунистам. Они понимали, что театр не только зрелище, но и идеология. Поэтому финансирование театра было весьма щедрым.

– Вы в советские годы случайно не были диссидентом?

– Ну что вы. У меня были хорошие учителя в нижегородском театральном училище. Они умудрились заменить предмет «История партии» на «Историю философии». И читали нам Фрейда, Ницше и других великих философов, хотя в те годы это было очень рискованным экспериментом. При всем при этом я в какой-то мере обязан советской идеологии и советскому строю. Они подарили мне профессию. Вы, наверное, знаете, одним из достижений советского строя стало появление интеллигенции как среднего класса. Это были люди знающие и читающие. Там я и воспитывался, благодаря родителям. Мама – партийная номенклатура, отец – инженерно-технический работник. В общем, рос я в далеко не бедной семье. А в домах таких семей, да и вообще практически во всех домах интеллигентных семей, обязательно должно было быть фортепиано.

– А еще стенка и чешский хрусталь!

– Обязательно! Было фортепиано и у меня. Я занимался в музыкальном училище (дирижерско-хоровое отделение). Но мне было скучно, и я однажды заглянул в театральную студию ДК полиграфкомбината. Студия «Диалог». Потом пришел еще раз. Потом еще и еще. Руководила студией старейшая тверская театральная актриса Валентина Гончаренко. Она сделала Пушкинскую программу, в которой я подыгрывал коллективу на фортепиано. Она же мне и посоветовала поступать в ГИТИС. Я поехал, прошел три тура и забрал документы. Мне не понравился педагог. И отправился в Горький.

– Все-таки следы диссидентства в вас заметны. Отправились вслед за академиком Сахаровым?

– Нет, конечно (улыбается). Там училась девочка из «Диалога». А Сахаров действительно жил в эти годы в Горьком. Мы даже ходили к его дому. Но я не диссидент, просто мы были молодыми и глупыми. И еще бунтарями. Слушали «Голос Америки», «Свободу». У меня был ламповый приемник «Балтика», который ловил все, несмотря на все глушилки. Ходили до тех пор, пока ректору не пришло письмо – возьмите на контроль. Взяли. Провели воспитательную работу. Отписались. Пронесло. Но я уже говорил, что преподавательский состав был своеобразный.

– Вы сразу после училища попали в Тверь?

– Меня распределили в Челябинск. И на меня даже пришел запрос. Но я хотел в Калинин, так как родом отсюда. Я даже ездил на смотрины несколько раз к Вере Андреевне, но она колебалась. Меня вызвал ректор: «Куда хочешь?» Я, конечно же, сказал, что в Калинин. Он дал мне лист и карандаш. «Подпиши пока карандашом, разберемся». Это было до обеда. А после обеда из Калинина все-таки пришла заявка.

– Вы помните свою первую роль?

– Конечно. Пионер! Я серьезно. Слава Грибков (засл. арт. России, актер Тверского театра драмы. – Прим. Авт.) мне до сих пор благодарен. Он тогда мне по секрету сказал: «Валя, я так устал от пионэров!» Пятого марта я приехал, шестого уже вышел на сцену.

– А что, роль была без слов?

– Полноценная роль. А дальше понеслось и поехало. В год мы сдавали по десять спектаклей (включая, конечно, Малую сцену). С тех пор много всего произошло. У меня уже четверо детей.

– Интересно, а как прореагировала Гончаренко, узнав о том, что вы попали в Театр драмы?

– Как могла прореагировать старейшая актриса этого театра? Конечно, она была рада за меня. В своем же театре «Диалог» она сохранила все самые хорошие традиции и школу и Георгиевского, и Ефремовой.

– Вы выходили с ней на сцену Театра драмы?

– Да, мне посчастливилось играть с Валентиной Федоровной в одних спектаклях. На Малой сцене у нас был дуэт.

– То есть, кроме усталости от жизни, накопились еще и счастливые воспоминания?

– Перед самым началом перестройки, у нас ставил спектакль «Чонкин» Валентин Рыжий. Это один из любимых учеников легендарного Юрия Любимова. Валентин был актером той знаменитой Таганки. Я играл Чонкина. За эту роль я был признан лучшим актером сезона 1986–1987 гг. в Твери. Но у самого спектакля довольно печальная судьба, несмотря на то, что он был признан лучшим в Советском Союзе. «Чонкина» в то время ставил практически каждый театр. Идеология страны еще не успела дорасти до таких откровений. Спектакль убрали из репертуара, а сам Войнович даже не сумел попасть на премьеру. Были и другие счастливые моменты и периоды. Связаны они, в основном, с творчеством нашего режиссера Валерия Персикова (засл.деят. искусств России, режиссер Тверского театра драмы. – Прим.Авт.), работой в партнерстве с Константином Юченковым (нар.арт. России, актер Тверского театра драмы. – Прим.Авт.). Я с великим удовольствием работал с этими людьми, да и сегодня делаю это с радостью. Например, в спектакле «Провинциальные анекдоты» Валерия Персикова, вышедшем в 2015 году, и в постановке Александра Павлишина «Дорогая Памела» («Как пришить старушку»), премьеру которой мы отыграли в этом месяце. Любую роль я встречаю с огромным энтузиазмом.

– Вы верите в будущее театра?

– Знаете, история человечества развивается по спирали. Или циклично. В моей жизни эта спираль прослеживается. Не так давно меня позвали в студию «Диалог», основанную моим учителем и актрисой Театра драмы Валентиной Федоровной Гончаренко. Там я пробую себя как режиссер, сложнейшая работа. Жизнь продолжается. И когда я вижу полные залы в Тверском академическом театре драмы, я думаю, что не напрасно жил, ошибался, трудился.

Оригинал на http://www.газета-вся-тверь.рф/?p=15439

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Вероника Калинина

Руководитель литературно-драматургической части
news@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

info@tatd.ru

PR-отдел

pr@tatd.ru

Тверь, Советская 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Hot

Подписка на новости

Яндекс.Метрика