Касса (Пн-Вс: 11:00 - 19:00):
8 (4822) 32-09-09   8 (4822) 32-22-92

По природе своей Ильф был наблюдателем… Интервью с Александрой Ильф

Портал "Читаем вместе" (chitaem-vmeste.ru), Алена Бондарева

По природе своей Ильф был наблюдателем… Интервью с Александрой Ильф

Александра Ильинична Ильф не просто дочь и наследница знаменитого писателя-сатирика Ильи Ильфа, она еще и серьезный исследователь творчества своего отца и его соавтора Евгения Петрова. Сегодня она занимается переизданием ильфо-петровских книг, их комментированием и, конечно, публикацией забытых или неизвестных сочинений соавторов. Об этом в нашем интервью.

– Вас постоянно просят рассказать об отце… Вы от этого устали? Трудно быть дочерью Ильфа?

– Вопрос традиционный. И ответ на него традиционный: отца я совсем не знала, он умер, когда мне только-только исполнилось два года, поэтому мое знакомство с ним происходило иным способом. С 1947 года до 1956-го книги Ильфа и Петрова были запрещены. Я помню, однажды какой-то мальчик спросил: «А почему Ильф и Петров ничего не пишут?» Он даже не знал, что они давно умерли. Пока была жива мама, журналисты приходили к ней. Я этого всего не касалась. Мной никто не интересовался, кроме друзей отца, которые меня любили. Пока я росла, быть дочерью Ильфа было просто, и только много позже я поняла, что мало родиться дочерью Ильфа – нужно ею стать. К столетию со дня рождения отца (1997 год) меня посетила мысль издать полностью его «Записные книжки». Они всегда публиковались в сокращенном виде, и, как правило, редакторы старались выбрать самое смешное. Это были небольшие книжечки. Но я-то знала, что записи не всегда были веселыми, и их гораздо больше. Мою идею одобрило московское издательство «Текст», и я принялась за работу. Так как почти все материалы Ильфа и Петрова находились в Российском государственном архиве литературы и искусства, я надолго переселилась в этот архив. В итоге вышло полное издание отцовских «Записных книжек» объемом более 600 страниц, с фотографиями, рисунками и комментариями.

– Расскажите подробнее о том, кто и почему отдал материалы в aрхив.

– Дело в том, что рукописи соавторов оставались в семьях Евгения Петровича и нашей, но потом, в самом конце 1940-х годов, было решено передать в РГАЛИ самое важное. Мама оставила только отцовские письма и его последнюю записную книжку 1936–1937 гг. (точнее, машинописные листы: Ильф в то время любил печатать на машинке). Мне было очень жаль, что все забирают. Поэтому я подкралась к груде рукописей и документов и тихонько положила один блокнотик в карман (это были записи 1928 года). Обширный фонд Ильфа–Петрова хранится в архиве. Тем, кто хотят работать с материалами, дают фотокопии.

– А когда Вы начали заниматься творчеством Вашего отца?

– Тогда, когда я почувствовала, что хочу этим заниматься. После «Записных книжек» вышли «Двенадцать стульев» с восстановленными купюрами. Евгений Петров оставил наброски к книге «Мой друг Ильф», в которой он хотел написать о том, как они работали вместе десять лет, как сочиняли, путешествовали, встречались с людьми, о том, как за эти десять лет изменилась страна. Я постаралась заполнить пробелы, создать некую реконструкцию книги по трем слоям черновых набросков с помощью выдержек из других источников (воспоминаний современников, документов и др.). Получилась очень интересная книга. А в 2001 году было сделано «открытие» – я обнаружила фотоотпечатки (6×9 см; негативы не сохранились), пролежавшие в какой-то коробке 70 лет, никто и не подозревал об их существовании. Когда я начала их разбирать, то увидела, что эти кадры соответствуют фотосюжетам, записанным Ильфом в его блокнотах на исходе 1929-го и в начале 1930-го, то есть именно тогда, когда он занялся фотографированием.

– И потом Вы издали фотоальбом «Илья Ильф – фотограф». А что именно Ильфа привлекало в фотографии?

– Ему нравился сам процесс. Он любил технику. У него было много друзей-фотожурналистов. Видимо, однажды он тоже захотел попробовать. Купил фотоаппарат «Бебе-Иконта», начал снимать и невероятно увлекся. Об этом ильфовском увлечении Петров отзывался юмористически: «Было у меня на книжке 800 рублей, и был чудный соавтор. А теперь Иля увлекся фотографией. Я одолжил ему мои 800 рублей на покупку фотоаппарата. И что же? Нет у меня больше ни денег, ни соавтора… Мой бывший соавтор только снимает, проявляет и печатает. Печатает, проявляет и снимает…» Ильфу нравилось фотографировать, у него был какой-то «свой глаз». Возникали зарисовки тогдашней жизни, тихие, спокойные, немного печальные… По настроению эти фотографии совпадают с «Записными книжками» и характером Ильфа. Ведь по природе своей он был наблюдателем… За фотоальбомом была издана «Одноэтажная Америка» с ильфовскими фотоиллюстрациями. Когда Ильф и Петров вернулись из США в 1936 году, в «Огоньке» опубликовали 150 американских фотографий с расширенными подписями, которые потом частично вошли в книгу. В 1947 году издали «Одноэтажную Америку» с фотографиями, но книгу сразу же запретили из-за обострившихся отношений с Соединенными Штатами и даже изъяли из библиотек. Наше издание «Америки» дополнено письмами Ильфа и Петрова женам и очень забавными отзывами читателей книги. Например: «Если бы Америка была советской, – она была бы раем». Короче говоря, при моем участии издательство «Текст» выпустило 11 томиков Ильфа и Петрова – романы, повести, путевые очерки, рассказы и фельетоны, либретто, киносценарии – настоящее собрание сочинений!

– Вы планируете издать книгу, в которой были бы собраны все воспоминания об Ильфе?

– Сейчас я пишу книгу об Ильфе и Петрове для серии «ЖЗЛ». Конечно, без мемуаров не обойтись. Кроме того, задумана книга-фотоальбом: в первой части будут помещены фотографии Москвы 1930-х годов, сделанные Ильфом, а вторая коснется частной жизни Ильфа и его друзей, также на основе фотографий, воспоминаний и других документов. По-моему, очень интересно узнать, где и как они жили, как проводили время, как одевались. В 1920-е годы все друзья-гудковцы одеты были бедно, один лишь Валентин Катаев носил мягкую шляпу и выглядел элегантно. Остальные в плащиках, в галифе, кое-кто в сапогах. В 1924 году Ильф писал маме о том, что художник «Гудка» подарил ему штаны: «мои совсем распались». А когда они с Олешей жили в одной квартире (1926), у них была парадная пара брюк на двоих. И хотя Ильф был очень худым и высоким, а Олеша – коренастым и маленького роста, они все-таки умудрялись носить брюки по очереди. Потом Ильф и Петров стали ездить за границу, хорошо одеваться и одевать своих красивых жен и милых детей. Например, когда я родилась, а отец был в Америке, мама писала ему: «Привези ребенку детские вещи, и еще лучше – на два года вперед. Ты спрашиваешь, какие привезти, я не знаю, здесь не вижу вообще никаких».

– Насколько описываемое в фельетонах Ильфа и Петрова было созвучно реалиям того времени?

– Созвучно было абсолютно все, и в фельетонах, и в романах. К примеру, Петров жил в квартире, которую он называл «Воронья слободка», его соседями были и камергер Митрич, и «грузинский князь – трудящийся Востока», и «ничья бабушка» из «Золотого теленка», а Ильф ютился в «пенале» общежития газеты «Гудок», которое в «Двенадцати стульях» называется «Общежитием имени монаха Бертольда Шварца», – там нельзя было чихнуть, чтобы не услышали окружающие.

– Вы как-то говорили, что у Остапа Бендера был прототип, который даже немного гордился этим. А кто стал прототипом Кисы?

– Воробьянинову было решено придать черты двоюродного дяди братьев Катаевых, председателя полтавской уездной земской управы – внушительную наружность, большой нос, золотое пенсне, бонвиванство, коллекционирование земских марок. Как известно из главы «Прошлое регистратора загса», Ипполит Матвеевич собрал лучшую в России коллекцию земских марок и завел оживленную переписку с англичанином-коллекционером. Решив победить иностранца, он уговорил председателя земской управы выпустить новую марку в двух экземплярах и включить ее в каталог 1912 года. После этого Киса собственноручно разбил клише молотком. Англичанин умолял продать ему одну из этих редчайших марок по цене, какую будет угодно назначить мистеру Воробьянинову. В ответном письме мистер Воробьянинов написал латинскими буквами только два слова: «Накося выкуси». После этого деловые связи с Англией прекратились.

– Наверное, традиционный вопрос: чем была для Ильфа и Петрова Одесса?

– Родиной и источником всего их творчества. Черноморск в «Золотом теленке» – это подлинная Одесса. Когда одесситы пишут путеводители, они всегда ссылаются на книги Катаева, Олеши, Ильфа и Петрова. Мы давно собираемся с одесским краеведом Р. Александровым издать книгу «Одесса в произведениях Ильфа и Петрова», – я уже выпустила сборник «Москва в произведениях Ильфа и Петрова».

– Часто говорите о том, что отец любил читать. Не могли бы рассказать о его литературных предпочтениях?

– Его интересовало решительно всё. С юных лет он любил Лескова, Диккенса, Конан Дойла. В его «Записных книжках» есть цитаты из исторических, географических, юридических изданий. Вот несколько названий сохранившихся книг: «Российский Универсальный Телеграфный код», «Сенсационные разоблачения карточной игры. Тайны всех новейших шулерских приемов», «Автомобиль «форд» модели А», «Военно-фашистское движение в Японии». Есть и «Современная кинотехника», и «Рисунки душевнобольных», и «Правила плавания в Суэцком канале». Из прижизненного издания карамзинской «Истории Государства Российского» Ильф позаимствовал цитату «Молю о скромности и тайне», шутливо превратив ее в начало некоего романса.

– Из воспоминаний об Ильфе чьи Вам ближе?

– Главные воспоминания принадлежат, конечно, его другу Евгению Петрову. Я очень ценю роман-мемуар «Алмазный мой венец» Валентина Петровича Катаева. Юрий Олеша и Виктор Ардов оставили интересные, точные воспоминания.

– Существуют ли семейные истории об Ильфе, которые рассказывались не только в кругу семьи, но и за ее пределами?

– У нас не было принято рассказывать. Моя мама, прожившая без Ильфа 44 года, так и не утешилась. Его смерть абсолютно убила ее, она почти ничего мне не рассказывала. Его ранние письма к ней я нашла случайно, через много лет после маминой кончины. Из немногих ее записей я поняла, что ей было не под силу часто перечитывать его письма, – у нее разрывалось сердце. Их переписка (1922–1927) издана под названием «Илья Ильф, или Письма о любви». В них любовь, поэзия, романтика. Простота и чистота. Считается, что Ильф был отчаянным остряком, а в письмах он предстает перед нами влюбленным мальчиком.

– Читала Вашу статью «“Вскрываем корни” Ильи Ильфа», а какие еще воспоминания родственников существуют?

– К сожалению, воспоминаний нет. У меня хранятся письма старшего брата Ильфа – одесско-парижского художника Фазини. Они напечатаны в посвященной ему книге. Моя тетя, мамина сестра, очень любившая Ильфа, в 1983 году стала записывать то, что помнила. Тетрадочку эту она мне оставила.

– Ваше мнение о Петрове-авторе после ухода Ильфа?

– После смерти Ильфа Петров уже не мог вернуться к чистому юмору, да и время было неподходящее. Петров ездил на Дальний Восток, писал очерки, в 1939 году начал писать роман «Путешествие в страну коммунизма» – об американском журналисте, который приезжает через 60 лет в Советский Союз и видит, насколько жизнь здесь лучше, чем в Америке. Книгу он не закончил. Сочинил несколько киносценариев («Антон Иванович сердится», «Музыкальная история»), правда не один, а в соавторстве, – одному ему писать было трудно, отвык за 10 лет. Потом началась война. Он был военным корреспондентом, писал для наших и американских газет (в Америке его хорошо знали), очень много работал, постоянно ездил на разные участки фронта.

– И последний вопрос, как Вы относитесь к разговорам о том, что в творческом тандеме Ильф был более талантливым?

– Не хотелось бы это обсуждать, это неправда. Они идеально подходили друг другу, дополняли один другого: Ильф – с философским и довольно грустным взглядом на жизнь, и Петров – весельчак, оптимист, которому очень хотелось, чтобы всё было лучше, чем на самом деле. Только люди, бесконечно близкие друг другу, могли сказать такое: «Хорошо, если бы мы когда-нибудь погибли вместе, во время какой-нибудь авиационной или автомобильной катастрофы. Тогда ни одному из нас не пришлось бы присутствовать на собственных похоронах».

Оригинал на http://chitaem-vmeste.ru/interviews/po-prirode-svoej-ilf-byl-nablyudatele

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Вероника Калинина

Руководитель литературно-драматургической части
news@tatd.ru
8 (4822) 34-54-64

Администрация

info@tatd.ru
dramteatr_tver@mail.ru

PR

news@tatd.ru

Тверь. Советская, 16

Касса:
(4822) 32-09-09
(4822) 32-22-92
Пн-Вс: 11:00 - 19:00
Яндекс.Метрика